Category:

Как Хам победил Храм

После нескольких дней протестов в Екатеринбурге против строительства храма Святой Екатерины руководство города пошло на попятную и фактически отменило стройку — разобрали забор на площадке, технику и вагончики вывезли, запланировано голосование за новое место храма. Фактически речь о том, что решение отменено. Можно назвать это благоразумием, хитрой уловкой, как угодно, но считывается это однозначно как то, что противники храма победили, а Церковь и власть уступили.

Закон уступил произволу, откровенно спровоцированному майдановскими технологами. Согласование строительства происходило по закону в течение нескольких лет, в рамках процедуры были отринуты две площадки, сквер стал уже третьей. Этот вариант поддержали десятки тысяч верующих, согласован с жителями, всё было решено честно и с исторической справедливостью. Но за считанные недели после усиленной медиакампании пару тысяч активистов сумели внушить многим горожанам, что храм в сквере — это зло. По разнообразным опросам видно, как жители Екатеринбурга в массе своей стали против храма Св. Екатерины.

И Кремль, порой чутко относящийся к соцопросам, дал сигнал местным властям отступить.

Сквер победил храм.

Это противопоставление, придуманное провокаторами с манипулятивной целью (ибо храм не отменяет сквер, наоборот), тем не менее, если вдуматься, действительно существует в мировоззрении многих россиян. И выбор зачастую совершается не в пользу храма. На улицах Екатеринбурга почти каждый — от мала до велика — выступает за сквер, свободный от храма. Сквер нужнее храма, ближе и понятнее.

Более того, если попросить граждан выбрать между храмом со сквером или торговым (развлекательным) центром со сквером, боюсь, что победит последний. По крайней мере, количество людей, проводящих выходные с детьми в торговых центрах и церквях, говорит само за себя. Это мировоззренческая данность, которую нельзя не признать.

Реальными храмами для многих современников являются как раз центры торговли и развлечений.

Они растут как грибы, и никто не возмущается этим, не протестует, наоборот — идут и идут туда толпами, хотя они далеко не безопасны и горят как спички. Религиозные же храмы в секулярном обществе воспринимаются в лучшем случае как красивая архитектура, не более того.

Но речь не о том, что народ попался не тот. Народ, как и Церковь, как и власть, это мы с вами — такие, какие есть, как себя сами сформировали. Тут не обвинять надо друг друга, а понять, честно ответить себе, кто мы и что мы? Куда идём?

Объявленное государством в середине 2000-х возвращение к духовным ценностям Святой Руси, те самые скрепы и сакральные места Русского мира, которые в 2014-м стали как кость в горле у глобалистов, забыты и осмеяны. Нет такого дискурса в медиа, не произносится в высокопоставленных речах, не озвучивается в школах и университетах, не носится в воздухе больших городов и умах русских людей. Стоит глянуть на вывески и афиши, чтобы понять — здесь царит гедонизм, жажда наживы и развлечений. Нет, далеко не все ей поддались и подчинились, но все вынуждены с этой реальностью считаться.

А что же государство? Вся идеологическая работа сведена к патриотизму, который из-за обязательности зачастую сводится к казёнщине и внешнему благочестию, которое нередко, к несчастью, отдаёт фарисейством. В госпропаганде правят бал приспособленцы и саботажники — за огромные деньги они создают низкопробный продукт, подменяют ценности симулякрами.

Более того, государство по-прежнему не решается порвать с ельцинизмом, осудить его как предательство национальных интересов.

В попытке подвести базис под современную государственность власть позволяет ельцинистам, по сути своей манкуртам и предателям, создать из первого президента образ отца-основателя, чуть ли не благодетеля.

Пресловутый Ельцин-центр, о вредном влиянии которого бил в набат Никита Михалков, несомненно, внёс вклад в воспитание креаклов Екатеринбурга. Но разве в масштабах страны происходит не то же самое? Когда мэр Москвы Собянин и другие представители элиты превозносят погибшего Доренко, как мэтра журналистики, в то время как покойный не скрывал ненависти к Церкви, то что удивляться кричалке «кто не скачет — тот за храм»? Это всё звенья одной цепи.

Церковь же, некогда попытавшаяся выйти на честный разговор о самом важном, опять спряталась за ограду и оттуда пытается призвать людей к благочестию, даже корить и осуждать. Понятно, что это вызывает недоверие и недовольство. При всей греховности современного человека, он заслуживает искреннего и прямого разговора. Тем более что в наших душах по-прежнему живёт та самая русская тоска по истине, которая не даёт покоя даже самым обеспеченным, и нередко заставляет пускаться во все тяжкие, лишь бы загасить её.

Кто честно поговорит об этом с людьми? Кто задаст главные вопросы и попытается дать ответы? Не читать мораль и проповедь, не пытаться развлечь и поразить оригинальностью, а поговорить по душам, как умели говорить русские классики 19 века и советские киномэтры 20-го. О том, почему один человек предаёт, а другой жертвует собой ради незнакомца. О поклонении идолам и вере в спасение. О том, как подлость и золото при внешней силе ничтожно и бессильно перед бескорыстием. Кто зажжёт в едва теплящихся душах те искры, которые потом могут превратиться в пламя истинной веры?

Где фильмы, которые открывают глаза и бьют своим содержанием по голове будто оглоблей и заставляют совесть просыпаться? Почему мы втягиваемся в спор про «Матильду», в то время как до сих пор не снят фильм о Евгении Родионове? Церковь причислила его к лику святых, но почему-то не смогла заказать или хотя бы инициировать съёмку кинокартины о том, чей подвиг, уверен, был бы понятен каждому и объединил бы всех граждан страны. Несколько таких фильмов, воспетых героев, цепляющих, — и глядишь, в Екатеринбурге и других городах вышли бы на улицы не против храмов, а за то, чтобы построить их за деньги прихожан.

Печальный парадокс: геополитическое становление России, обозначенное возвращением Крыма и защитой Сирии, не сопровождается идейно-духовным возрождением.

Продавленный Мединским в 2014 году стратегический документ под названием «Основы государственной политики по культуре», где открыто заявлено о необходимости продвижения «традиционных для России нравственных ценностей» и неприятии западного глобализма, так и остался без реализации, встретив истеричное сопротивление со стороны западников.

Экономизм, поставленный во главе угла при создании культурной продукции, играет на руку дегенеративному искусству, из массового сознания вымывается всё, что по-настоящему дорого и способно поднять русских на подвиг.

Единственное, что держит нас, граждан страны в единстве, — это память о Великой Отечественной войне, Бессмертный полк, возвышающий нас до подвига Христа. Поистине, как поёт Высоцкий, «наши павшие, как часовые»: они защитили нас тогда от физического уничтожения, а сейчас, семь десятилетий спустя, продолжают защищать духовно. Однако и мы сами должны что-то сделать для России.

Мы в долгу перед ней и нашими предками, и будем виноватыми перед потомками, если оставим им такую ценностную пустоту. Отдельные подвижники бьются за истину и сейчас, но не они определяют нынешнюю действительность. Они находятся на обочине и считаются маргиналами, в то время как в эпицентре внимания и в топах Яндекса сменяют друг друга Шнуров, Бузова и Дудь.

Мы создаём страну на зыбкой почве экономизма, что порождает не столько материальное развитие, сколько неуёмное потребительство, порождающее стяжательство, уныние и ропот.

Активисты, вскормленные западными НКО, предлагают ложную альтернативу в виде протестов, которые подкупают молодёжь разрушительным «движем». Но как быть тем, кто категорически не хочет присоединяться к скачущим и в то же время не желает жить в унынии? Только уйти в себя, за церковную ограду. Многие так и делают, тем самым лишая Россию пассионарных борцов за истину, а значит, социально-культурного оздоровления.


Эдуард Биров, 22 мая 2019, 21:59 — REGNUM


Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.

religioznik

May 23 2019, 09:59:37 UTC

Best
Церковь - это глубокая архаика, хотя, конечно, это наша история, когда-то - наши главные "духовные скрепы", и, разумеется, огромное культурное наследие. Поэтому храмы должны быть и новые строить тоже нужно там, где это оправдано. Но вот ждать, что Церковь сможет стать этой самой "скрепой" и указать путь в будущее современному обществу - это очень наивно. Были такие надежды в начале 90-х, когда после крушения коммунистической идеологии народ валом повалил в Церковь, но теперь-то очевидно, что нет у Церкви такого потенциала, чтобы переформатировать народ на новых основах и стать в обществе ведущей силой вместо Идеологического отдела ЦК КПСС. В одну и ту же реку не входят дважды. Это отчасти напоминает деятельность римского императора Юлиана Отступника, который в середине IV века решил повернуть колесо истории вспять против молодого тогда и набирающего силу христианства. И вот он приказал языческим жрецам заниматься благотворительностью и читать народу назидательные философские проповеди. Но это только всеобщий смех вызвало, потому что неспособны языческие жрецы органически к такой деятельности, и закончилось это начинание, разумеется, крахом. А современные батюшки в массе своей - это требоисполнители, иногда среди них встречаются неплохие прорабы и бизнесмены, а немногие среди них "духовные" - это очень пессимистично настроенные люди не от мира сего. Я знаю, что говорю, потому что вращался в этой среде. Но никто из этих людей на роль политруков, воспитателей или носителей общественного оптимизма абсолютно не подходит. И бессмысленно от них ожидать или требовать чего-то такого. И едва ли подвиг рядового Родионова, при всём уважении, сможет кого-то сегодня по-настоящему затронуть и вдохновить. (Летчик, который себя взорвал с криком "за падсанов!", - он убедительнее). 150 лет назад Достоевский в "Братьях Карамазовых" и "Дневнике писателя" приводил совершенно аналогичный случай русского солдата, который в период освоения Средней Азии попал в плен, и за отказ принять ислам с него живого содрали кожу. Но даже тогда такие подвиги живого отклика в обществе уже не находили, в чем сам писатель с сожалением вынужден был признаться.

Если уж рассмотреть вариант какой-то современной идеологии, то им, наверное, могло бы стать гипотетическое "светское православие" в каком-то из его вариантов. То есть нечто основанное на нравственных и духовных ценностях христианства и исторического православия, но без обязательного довеска в виде схоластической догматики и средневековой обрядности. Если кому-то нужны обряды, то милости просим - храмов у нас теперь достаточно. Но ведь многим они не нужны или даже вводят в недоумение. Регулярно посещают церковь у нас где-то 2%, где-то 5%, где-то 10%, но больше 10% нет, наверное, нигде. А молодежи среди них сколько? И того меньше...