Руководящие кадры будущей реиндустриализации

***
ПРОШЕДШИЕ ЧЕРЕЗ ГОРНИЛО ПЕРЕМЕН

Индустриальными стройками сегодня руководят два поколения менеджеров — выходцы из советского инженерного корпуса и только зарождающейся российской школы управленцев. Пул инженеров-управленцев с советским бэкграундом сформировали два потока. Первые начинали еще в системе промышленного строительства СССР. Они пришли в эту сферу совсем молодыми и прошли все нижние ступени карьерной лестницы — работали слесарями-монтажниками, мастерами, бригадирами, прорабами, начальниками участков. Многим из них довелось участвовать в больших стройках позднего СССР. Петр Лямцев, ныне вице-президент холдинга "Промстрой", занимался обустройством Ямбургского газоконденсатного месторождения; Александр Детин, в настоящее время исполнительный директор "Уралмонтажавтоматики", работал на строительстве магистрального газопровода Уренгой—Помары—Ужгород; Александр Гаркин, руководитель проектов капитального строительства "Русгидро", строил Саяно-Шушенскую ГЭС. Потом наступили 1990-е, и долгое время в России не строилось вообще ничего. В тот период девять из десяти их коллег-сверстников ушли в другие сферы, сочтя, что их опыт и знания стране больше не понадобятся. Наши герои остались. "Это моя профессия. Я ее понимаю. Мне, конечно, предлагали уйти — например, в банковское дело. Но зачем мне это? Там нет такого, чтобы сегодня построил новую установку, завтра — новый завод" (Александр Детин).

Снова востребованы эти люди оказались в 2000-е, когда в России начал оживать рынок промышленного строительства. Из-за массового исхода из профессии в 1990-е в отрасли был острейший кадровый дефицит, и многих из тех, кто остался, ожидал карьерный взлет: им пришлось принять на себя руководство новыми стройками. За этот взлет они заплатили дорого. Новые проекты запускались после большого перерыва, когда строить, по большому счету, было некому: от профильных строительно-монтажных трестов, некогда реализовывавших программу капстроительства в СССР, остались лишь мелкие разрозненные обломки; многие компетенции в сфере сооружения технологически сложных, ответственных объектов были утрачены. Новоиспеченные руководители еще не имели достаточного опыта, а стройки им достались недетские. Им пришлось учить строить тех, кого удалось собрать, и одновременно учиться самим управлять этим многоплановым процессом. В таких условиях год шел за три: наши герои быстро приобретали незаурядный управленческий опыт и закаляли характер. Теперь их мало чем можно удивить: что бы ни случилось в ходе сооружения нового объекта, они всегда знают ответ на вопрос "что делать?".

Эти люди нашли и утвердили себя как руководители промышленных строек. В освоении новой профессии они двигаются по восходящей спирали: от небольших и сравнительно простых объектов к крупным и технологически сложным. К примеру, Сергей Олонцев, по образованию инженер-механик, начинал с реконструкции вконец обветшавших котельных в своем родном городе, потом руководил строительством завода по производству пружин для автопрома, а сейчас он строит ни много ни мало атомные станции. Силы они черпают в том опыте, который получили в эпоху перемен. Теперь вряд ли что-то сможет поколебать их веру в себя. К настоящему времени оба потока выходцев из советского инженерного корпуса выросли в настоящих профи. Эти люди никогда не сходят с дистанции: у них колоссальная воля к победе.

***

Представители российской школы инженеров-управленцев свою трудовую биографию начинали после 1991 года. Все они занимали рядовые должности на промпредприятиях и в сырьевом секторе: Андрей Шавкун работал оператором на нефтеперекачивающей станции ТНК-ВР, Дмитрий Фомин — простым слесарем на "Норникеле", а Алексей Алешин занимался компьютерным моделированием на УАЗе. Никто из них не получал ни строительного, ни менеджерского образования, и ничто не предвещало, что этим молодым ребятам суждено руководить сооружением заводов, каких еще не было. Всех их отличало то, что им было невыносимо скучно выполнять однообразную работу на действующих предприятиях: изо дня в день делать одно и то же. И все они чувствовали тягу к управленческой деятельности. "Когда я окончил университет и пришел на УАЗ, уже было желание самому управлять производственными процессами. Не просто сидеть и выполнять чьи-то поручения, а самому думать, анализировать и принимать решения" (Алексей Алешин, руководитель проектов капитального строительства группы ИСТ).

Спасаясь от однообразия, наши герои участвовали в различных программах для молодых специалистов, всячески старались себя проявить и в итоге достаточно быстро доросли до руководителей низшего звена. Они были активны, и однажды их заметили и забрали к себе компании, являющиеся основными игроками рынка промышленного строительства, — либо заказчики, инициирующие создание новых индустриальных активов для развития своего бизнеса; либо подрядчики, которые строят новые объекты для других. Имея большой фронт работ, эти компании столкнулись с дефицитом кадров. Наши герои очень быстро оказались на высоких управленческих позициях, связанных с капстроительством, и однажды остались один на один с большой стройкой. Всем им было очень страшно впервые самостоятельно управлять сооружением нового ответственного объекта; но о том, чтобы отказаться, ни один из них даже не помышлял — очень хотелось реализовать себя, узнать, на что ты способен. "Все произошло неожиданно. В мае 2006 года я приехал в офис группы ИСТ на обычное совещание. И вдруг мне говорят: “С завтрашнего дня ты возглавляешь строительство нового завода”. Для меня это был шок. Я был совершенно не готов к такому повороту. Я понятия не имел, как строятся заводы и не понимал, как я смогу всем этим управлять. Но отказаться я не мог. Раз мне доверили — значит, нужно строить. И еще что-то мне подсказывало, что это очень интересно. Конечно, я за это взялся!" (Алексей Алешин).

Наши молодые герои прошли суровую школу. Строить заводы они учились по ходу дела и на собственных ошибках. Сжатые сроки, которые им отводили на строительство, и огромная ответственность перед акционерами и инвесторами делали из них профессионалов быстро и порой весьма жестко. Они выдержали и свой первый экзамен, и все последующие. Алексей Алешин построил в Тихвине вагоностроительный завод, аналогов которому нет нигде в мире. Дмитрий Фомин руководил строительством комплекса "Тобольск-Полимер", который стал одним из крупнейших в мире производств по выпуску полипропилена. Это предприятие было построено в Сибири всего за три года с небольшим — сроки, рекордные даже для стран с гораздо более благоприятным климатом и развитым рынком промышленного строительства. Сейчас Фомин приступает к строительству завода по производству сжиженного природного газа за Полярным кругом, в рамках проекта "Ямал СПГ". Представители этой новой генерации инженеров-управленцев молоды и амбициозны, у них горят глаза и, закончив один объект, они рвутся взяться за очередной, еще более сложный. [...]

— Мы с коллегами занимались подготовкой добытой нефти к транспортировке до центрального пункта сбора. Я сидел в операторской за компьютером. В моем распоряжении было несколько сепараторов и насосов. Надо было просто открывать и закрывать задвижки, проверять, все ли параметры в норме.

Шавкун быстро понял, что это совсем не то, чему стоит посвятить жизнь. Он сделал все, чтобы в компании его заметили: участвовал во внутрикорпоративных конференциях молодых специалистов, предлагал рационализаторские решения, — и в 2006 году его перевели в отдел перспективного развития. Там он занимался моделированием процессов перекачки нефти с целью оптимизации трубопроводной инфраструктуры. Через год Шавкун попал в струю, которая и вынесла его в сферу промышленного строительства. Все началось с того, что ТНК-ВР договорилась с "Сибуром" о создании совместного предприятия "Юграгазпереработка", которое должно было заняться переработкой попутного нефтяного газа ТНК-ВР. Проект предусматривал реконструкцию и расширение двух принадлежащих "Сибуру" газоперерабатывающих заводов — Белозерного и Нижневартовского. Андрей Шавкун стал начальником отдела перспективного развития "Юграгазпереработки" — отвечал за оценку и обоснование объемов инвестиций, необходимых для реконструкции: [...]

В конце 2009 года, когда у ведущих игроков отрасли вновь появилось желание обзаводиться новыми активами, Шавкуна пригласили в "Сибур". А уже в начале 2011-го он стал руководителем проекта ТЭП-50 в Воронеже. Ему впервые предстояло самому управлять процессом создания нового технологически сложного производства — завода по выпуску термоэластопластов (разновидность полимеров; их добавляют в резинотехнические изделия, элементы мягкой кровли и в асфальтовое покрытие для повышения их износостойкости и увеличения срока службы). Стоимость проекта составляла 4,5 млрд рублей. Здесь Шавкуну очень пригодился опыт, полученный на "накаленных стройках" в "Юграгазпереработке":

— Особенность всех инвестиционных проектов "Сибура" — жесткие сроки и жесткие бюджеты. Если ты принял на себя руководство проектом, ты должен сделать так, чтобы проект был реализован вовремя. Свободы действий у меня достаточно во всем, кроме сроков и бюджета. Отсрочек в "Сибуре" не терпят. Никаких обсуждений: точно в срок, можно раньше; и точно в бюджет, можно меньше, больше нельзя.

Комплекс ТЭП-50 был запущен весной этого года, точно в срок. Самый ценный опыт, который Андрей Шавкун вынес из этого проекта, — умение организовывать работу других людей для достижения результата.

— Это была очень хорошая школа руководителей. Наши коллеги из McKinsey научили нас техническому анализу, финансовому анализу, анализу трудозатрат. Это была та база, которая давала возможность разобраться, как работает любая технологическая цепочка, даже та, с которой ты сталкиваешься впервые. Мы работали не в кабинете, а на действующих предприятиях комбината — на рудниках, на обогатительной фабрике, на медном заводе.

В 2006 году Фомина пригласили в "Сибур" — на позицию руководителя проектов капитального строительства. Первой задачей, которую ему поставили в "Сибуре", стала реконструкция ГПЗ "Няганьгазпереработка". Для "Сибура" это был первый серьезный инвестиционный проект после того, как в 2003 году в компанию пришла новая команда топ-менеджеров. [...]

В 2007 году Дмитрия Фомина перебросили на Южно-Балыкский газоперерабатывающий комплекс (ГПК). Там он сначала руководил строительством входного узла по приему попутного нефтяного газа высокого давления, а затем, когда "Сибур" решил увеличить мощности завода вдвое, — сооружением второй очереди ГПК. Это был уже гораздо более масштабный проект: в него планировалось инвестировать около 9 млрд рублей:

— Первые недели было не по себе: крупный, серьезный проект — как это потянуть?! Да, строить было сложно и тяжело — тонны металла, кубы бетона... Но когда дошли до конца, началась пусконаладка, и оно ожило — я испытал настоящий драйв. Когда сырье заходит в технологический цикл, отрабатывается и выходит реальный продукт — берет гордость за то, что это сделал ты. После Южного Балыка появилась некоторая уверенность в своих силах.

Ставки между тем росли. В сентябре 2009 года Дмитрию Фомину поручили руководить строительством комплекса "Тобольск-Полимер". Этот проект с бюджетом 60 млрд рублей стал одним из крупнейших инвестиционных проектов в российской нефтехимической отрасли и очередным вызовом профессионализму Фомина:

— Когда я приехал в Тобольск и посмотрел на расчищенную площадку, от объема предстоящих работ стало реально страшно. Это не Южный Балык, не Нягань. Все вместе взять и еще столько же добавить. Масштаб несравнимый. Новое предприятие с нуля. Два крупных технологически сложных производства. Технологии неизвестные, в жизни о них никогда не слышал. Не советские, а чисто зарубежные — американская и британская. В России такого еще никто не делал. А в мире всего две или три площадки такой же мощности — 500 тысяч тонн полипропилена в год. [...]

"Тобольск-Полимер" будет запущен этой осенью. Но Дмитрий Фомин из Тобольска давно уехал: с января этого года он руководит грандиозной стройкой за Полярным кругом — сооружением крупного завода по сжижению природного газа в рамках проекта "Ямал СПГ":

— Когда я в первый раз прилетел на полуостров Ямал в поселок Сабетта, я увидел тундру, заполярную погоду. Было холодно, мела метель. Но для меня это нормальные условия: я родился и вырос в Норильске, прожил там больше тридцати лет. Я не буду говорить, что мне не страшно. Это настоящий вызов, мощная заявка самому себе: "А сможешь ли ты?" Это будет очень сложный проект во всех отношениях — и морально, и физически. Предстоит сумасшедший объем работы. Будет в сто раз труднее, чем в Тобольске. Я должен доказать в первую очередь себе, что я это могу.

Проект обещает быть динамичным. Первая очередь завода должна быть введена в строй уже в конце 2016 года. Вторую и третью предполагается запустить в 2017–2018 годах. Итоговая мощность завода составит 16,5 млн тонн сжиженного природного газа в год. Стоимость всего проекта оценивается в рекордные для России 20 млрд долларов.

— "Ямал СПГ" — это громаднейший проект. Он предполагает добычу газа, его подготовку, сжижение и отгрузку, — говорит Фомин. — Весь технологический цикл от добычи до отгрузки будет сосредоточен в одном месте.

Сложность этого проекта в том, что он будет реализовываться в высоких широтах — на параллели 72 градуса и 2 минуты, это севернее Норильска. Никто в мире на такое еще не замахивался. Заводов по сжижению природного газа строят много, но совсем в других регионах.

— В качестве сварщика третьего, а потом четвертого разряда я участвовал в строительстве водоотводящего канала и подпорной стенки Черкейской ГЭС. Потом была Ингурская ГЭС — крупнейшая гидроэлектростанция на Кавказе. Там у меня в подчинении было небольшое подразделение, и мы проводили цементацию большей части плотины. Уже тогда я убедился, что нужно самому во всем разобраться, самому пройти все руками.

В 1978 году Александр Гаркин стал участником одной из самых грандиозных строек за всю историю СССР — Саяно-Шушенской ГЭС. Ее плотина (высота 245 метров) стала самой высокой в стране и вошла в число высочайших плотин мира. По мощности (6400 МВт) ей тоже найдется мало равных:

— Вопросов было очень много. До какой высоты плотина будет работать под собственным весом? Где произойдет переход на работу арки? Как будут вести себя берега? Сохранят ли они устойчивость в тех местах, куда придется упор арочной части плотины? И так далее. И проектировщикам, и инженерам, и строителям приходилось решать сложнейшие задачи.

За десять лет, проведенных на строительстве Саяно-Шушенской ГЭС, Александр Гаркин из "просто инженера" стал инженером-управленцем. А позиция начальника гидротехнического цеха позволяла ему видеть стройку целиком, а не только отдельные ее участки. Теперь он мог строить станции сам:

— После Саяно-Шушенской я уже не боялся принимать решения. Я знал, с чего начинать и чем заканчивать. Я знал, как справиться с рекой, как сделать так, чтобы в итоге все получилось надежно.

В 1988 году Александр Гаркин уехал в Сирию — помогать дружественному народу возводить гидросооружения на реке Евфрат. В Россию вернулся в 1992-м, когда все серьезные гидротехнические стройки были заморожены:

— Я съездил на Богучанскую ГЭС — там все было парализовано. Страшно было смотреть... Потом были долгие десять лет, когда практически ничего не строилось. Только в 2002 году Александра Гаркина наконец позвали на серьезную стройку — в Амурской области возобновилось сооружение Бурейской ГЭС.

Перед Юрием Горбенко, тогдашним руководителем этого проекта, стояла непростая задача — после длительного простоя собрать тех, кто не разучился строить ответственные гидротехнические сооружения. Он вспомнил в том числе про Александра Гаркина, которого знал по Саяно-Шушенской ГЭС. [...]

Это была первая крупная ГЭС (установленная мощность 2010 МВт), введенная в строй в новейшей истории России. Эту стройку и все последовавшие за ней отличает то, что теперь на руководителе проекта лежит существенно бо́льшая ответственность, чем во времена Союза, когда гидротехнические сооружения строились поточным методом. Из-за разрыва поколений проектировщики, как правило, не могут предусмотреть всего сами. Приходится практиковать обратное проектирование: подобные Александру Гаркину инженеры, с большим опытом и креативной жилкой, генерируют идеи и технические решения, а проектировщики "зашивают" их в проект.

Именно по такому принципу Александр Гаркин сейчас сооружает Нижне-Бурейскую ГЭС. Здесь у него широкое поле и для творчества вообще, и для технологических инноваций в частности. Он активно применяет нестандартные решения, которые серьезно упрощают жизнь строителям и заметно сокращают сроки ввода объекта в эксплуатацию. Коллеги Гаркина утверждают, что его инженерные находки настолько просты и изящны, что хочется воскликнуть: "Ну почему до этого не додумались раньше?!"

— Вы видели котлован на Нижне-Бурейской ГЭС? — спрашивает Александр Гаркин. — Впервые при строительстве плотины котлован совершенно сухой. Чтобы предотвратить его размывание, мы применили особые буросекущие сваи. Это была моя идея. Против нее выступали многие специалисты, говорили, что ничего не получится. Боев было много. Я взял ответственность на себя, и мы все-таки сделали. И у нас котлован сухой. Это позволяет нам сократить сроки строительства и повысить качество объекта.