Россия и западный проект
Так что нас разделяет? Была в России — и сейчас существует — достаточно широко представленная группа западников, идентифицирующая себя с Европой. Но есть ли в Европе аналогичный по масштабу круг лиц, которые идентифицировали бы себя с Россией? По-видимому, за исключением каких-то групп маргинальных интеллектуалов, — нет. Популярной в свое время являлась идентификация западной интеллектуальной элиты с идеологией коммунизма. Но именно с коммунизмом, а не с Россией.
Россия неоднократно предпринимала попытки стать Европой (= Западом). Эти попытки не увенчались успехом. Но предпринимала ли Европа попытки стать Россией? О такого рода попытках ничего не известно. Действительно, западные интеллектуалы были в 1920–30-е гг. увлечены проектом левого коммунизма. Но когда в середине тридцатых под вывеской коммунистической идеологии произошел поворот к русской национальной традиции, на Западе это обернулось инфернализацией коммунизма. Таким образом, вопрос заключается не в том, является ли Россия Европой или нет, а в том, что Европа Россию европейской страной не считает. В Европу Россию не пускают и не пустят. Из этого, собственно, и надо исходить. Мне представляется, что решая сформулированные в докладе вопросы следует разграничивать две проблемы: первая — это проблема "Запад как цивилизация", и вторая проблема — это "западный проект".
Предпринятый анализ позволяет утверждать, что "западный проект" имеет реальное историческое существование. Именно он определяет парадигму унифицирующей глобализации. По существу, под глобализационной ширмой осуществляется экспансия цивилизации Запада в масштабах планетарного универсума. Однако на пути воплощения западного проекта сохраняются еще определенные препятствия. Главным из них выступает Россия. Именно в ее способности удержания мира от западной универсализации заключаются возникающие антагонизационные противоречия. "Европе, — писал в свое время И.А. Ильин, — не нужна правда о России, ей нужна удобная о ней неправда.
Европейцам нужна дурная Россия: варварская, чтобы "цивилизовать ее по-своему"; угрожающая своими размерами, чтобы ее можно было расчленить; реакционная — чтобы оправдать для нее революцию и требовать для нее республики; религиозно-разлагающаяся — чтобы вломиться в нее с пропагандой реформации или католицизма; хозяйственно-несостоятельная — чтобы претендовать на ее сырье или, по крайней мере, на выгодные торговые договоры и концессии". Все сказанное русским философом об отношении Европы к России может быть применено и к Западу в целом. Чем же утратившая, казалось бы, статус сверхдержавы современная Россия мешает сегодня цивилизации Запада? Попытаемся установить эти препятствия по максимально широкому спектру параметров цивилизационного существования.
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Российская мир-экономика, в силу имеющейся ресурсной базы и сохраняющихся с советского времени инфраструктур, представляет собой потенциально самодостаточную систему. Россия — единственная страна мира, принципиально способная сегодня к автаркийному существованию. Международная изоляция, судя по опыту первых послереволюционных десятилетий, сама по себе не является действенным средством борьбы против России. Напротив, крупнейшие за ее историю экономические прорывы происходили при минимизации степени открытости. Россия, таким образом, способна экономически оставаться вне рамок системы "нового мирового порядка". Соответственно с этой возможностью она может стать альтернативным полюсом мировой экономики.
СОЦИАЛЬНЫЙ АСПЕКТ
России единственной исторически удалось соединить коллективистскую ценностную парадигму с парадигмой модерна. Принципы построения общины экстраполировались в ней на организацию всего социума. Посредством российского социального эксперимента дезавуировался тезис об универсальности западного пути
индивидуализации общественного бытия. Россия исторически декларировала противоестественность системы капиталистической эксплуатации человека человеком. Имея перед собой вызов российской утопии, Запад был вынужден реализовывать у себя программу построения социального государства. При этом отдельные вершины утверждаемого в России социального эксперимента оказались для Запада недостижимыми. Отсюда установка западного проекта на снятие российской претензии к несовершенству социальности Запада.
ПОЛИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
ПОЛИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Российский опыт построения государственности опровергает глобалистское утверждение об универсализме модели либеральной демократии. Речь, причем, идет не о возможности построения иной политической системы. Примеры такого построения не ограничиваются российским историческим опытом. Дело в другом. Россия доказала модернизационную эффективность государства, организованного на отличной от западной политической модели функциональной основе. Российская государственность, в силу объективных причин, выстраивалась не снизу — как на Западе, — а сверху. Не общество учреждало в ней государственную власть, а государственная власть организовывала общественные институты. Проекция, идущая сверху, позволяла установить мост между государством и сферами высшего идеального начала, одухотворяя всю государственность. Система, выстраиваемая снизу, являясь сугубо материальным феноменом, такого рода связи была лишена. Отсюда патологическое неприятие на Западе "российской автократии". Отсюда определение "русского царя" как главного сдерживателя мирового прогресса. Отсюда же появление русофобских по содержанию либеральных клише — типа "путинярня".
НАЦИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ
Россия создала исторически уникальный тип национально-интегративной государственности. Русский колониализм, в отличие от западного, имел мессианский характер. Принципиально отвергалась положенная в основу экспансии Запада практика колониального этноцида. Россия продемонстрировала потенциальную возможность сочетания многоцветия этнических идентичностей и политического единства. Русский путь политэтничной консолидации дезавуирует формат космополитической рецептуры современной глобализации. Положенному в основу западной модели национального государства принципу моноэтнизма гражданской нации Россия противопоставляла альтерглобалистскую симфоническую систему. Вокруг системообразующего ядра государствообразующего народа выстраивалось многообразие земель и этносов. Россия самим фактом своего существования опровергала тезис о предопределенности тренда унификации национальных культур. Западный проект подразумевает, с одной стороны, дезинтеграцию под лозунгом права наций на самоопределение геополитически значимых центров силы. Доведя суверенизацию до стадии атомизированного расщепления, с другой, инициируется процесс космополитического унифицированного всечеловечества. Опыт интегративного полиэтнизма выступает, таким образом, прямым препятствием указанного проектного воплощения.
РЕЛИГИОЗНЫЙ АСПЕКТ
Еще более диссонирует с западной практикой монистического миростроительства российский опыт интегративного религиозного сосуществования. Россия — единственная страна, в которой на уровне этноидентификаторов представлены все три мировые религии — христианство, ислам, буддизм. Представление о конфликтогенной парадигме религиозного диалога с позиций российского исторического опыта опровергается. Россия, таким образом, исходя из своей истории, имеет право на выдвижение альтерглобалистской доктрины, сочетающей планетарную коммуникативность с традициями многоцветия религиозных идентичностей. Западный проект секулярной унификации становится в этой постановке вопроса неочевидным.
ПРОДОЛЖЕНИЕ...