russkiy_malchik (russkiy_malchik) wrote,
russkiy_malchik
russkiy_malchik

Categories:

Форсированная модернизация Сталина. Учебник истории

rusrand
____________________________

Из главы "Опыт советской форсированной модернизации (1928-1944 гг.)"

stalinФигура И.В. Сталина прочно ассоциируется с национал-большевистским направлением развития СССР. Миф о потаенном православном монархисте формируется в лево-интернационалистских рядах революционной партии. В действительности, И.В. Сталин в идейно-мировоззренческом плане принципиально не отличался от других своих соратников. Принятый им псевдоним «Коба» - отцеубийца акцентировал его антитрадиционалистское позиционирование. Можно выделить, по меньшей мере, два сталинских периода в развитии идеологии советского государства. С середины 1930х гг. И.В. Сталин действительно проводил политику возвращения к цивилизационно-ценностной матрице российской государственности. Реабилитация русских национальных героев и святынь, восстановление патриаршества, борьба с «безродным космополитизмом» - все это отличительные признаки второго сталинского периода. Но был и первый период. После смерти В.И. Ленина в апреле 1924 г. создается Лига безбожников. Именно при И.В. Сталине в 1920е гг. под руководством Емельяна Ярославского была развернута широкомасштабная антирелигиозная пропаганда. На этот период пришелся апогей русофобии в средствах массовой информации, литературе и искусстве. Сам И.В. Сталин высказывался о вековой отсталости России, история которой являла собой череду поражений от технически превосходящих ее соперников. С высокой партийной трибуны звучали, одобряемые руководством партии, такие речи, как например, заявление Н.И. Бухарина о генетической связи русского алкоголизма с природой православия. Лево-коммунистическое наступление продолжалось еще в начале 1930х гг. Через реализацию политики «сплошной коллективизации» и «ликвидации кулачества как класса» наносился удар по русскому крестьянскому традиционализму. [...]

Однако в 1933 г. ситуация в мире принципиально изменилась. Фашистская партия приходит к власти в Германии. Прежняя интернационалистская идеология обнаружила свою непригодность в борьбе с новым идеологическим соперником. Нужна была новая идеология, аккумулирующая внутренние духовные ресурсы народа, превращающая в  фактор государственной политики его исторические цивилизационно-ценностные накопления. Требовалось соответственно произвести смену приверженной прежним лево-интернационалистским догматам политической элиты. И этот поворот был И.В. Сталиным совершен. Поверхностная интерпретация концепции «прямой линии» большевистского эксперимента смешивает различные модели социализма. Генезис сталинизма, представлявшего собой антитезу космополитической системе раннего большевизма, воплотился в инверсии 1930-х гг. [...]

Сталинская модель государственности выстраивалась по цезарианским формулам. Характерно, что с 1934 г. И.В. Сталин не занимал никаких государственных постов. Его власть зиждилась не на должностных функциях, а на признании в качестве вождя. Конституция 1936 г. закрепила руководящее положение ВКП (б) в системе государственного управления. Однако партийные структуры отодвигаются в этот период на второй план. Особенно это очевидно стало после не вполне удачного для И.В. Сталина XVII съезда. Формируется модель не партийно-коллегиального, а автосубъектного властвования. Усматриваются очевидные компоненты реанимации в модифицированном виде традиционного для России царистского культа. В первое послереволюционное десятилетие благожелательное, тем более апологетическое, отношение к представителям царской фамилии считалось недопустимым. Обвинение в монархизме являлось наиболее клеймящей формулировкой определения «классового врага».
Принцип вождизма, положенный в основу политического режима большевиков, восстанавливал де-факто монархическую власть, лишенную внешнего лоска царскосельского периода. Особенности государственного функционирования Римской и даже Византийской империй, прикрывающих неограниченный монархизм республиканской формой правления, представляет исторический прецедент, вызывающий ассоциации с монархической республикой большевистской власти. Сталинский авторитаризм являлся, по-видимому, осознанным генеральным секретарем выбором в пользу монархии, как наиболее исторически приемлемой для России формы правления. Еще в 1920-е гг. Сталин рассуждал о царистской ментальности русского народа, что эпатировало партийных «коммунистов». [...]

При Сталине происходит историческая реабилитация если не института монархии как такового, то отдельных представителей монархической власти. Создаются апологетические художественные полотна литературной и кинематографической продукции, акцентированные на деятельности Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Грозного, Петра I. Любимый исторический персонаж Сталина Иван IV, в одной из не предназначенных для официального использования заметок, был оценен генеральным секретарем как учитель (не Ленин, а царь, жупел тираноборческой литературы!). [...]

Несмотря на декларируемый в качестве идеологии советского общества диалектический материализм, в период сталинской инверсии происходит реанимация православной идеи. Демонизации облика Сталина в литературе противоречит оценка генсека духовным писателем, отцом Дмитрием Дудко: «…если с Божеской точки зрения посмотреть на Сталина, то это в самом деле был особый человек, Богом данный, Богом хранимый Сталин сохранил Россию, показал, что она значит для всего мира… Сталин с внешней стороны атеист, но на самом деле он верующий человек… Не случайно в Русской Православной Церкви ему пропели, когда он умер, даже вечную память, так случайно не могло произойти в самое «безбожное» время. Не случайно он учился и в Духовной Семинарии, хотя и потерял там веру, но чтоб понастоящему ее приобрести. А мы этого не понимаем… Но на самом деле все-таки, что Сталин по-отечески заботился о России…».

Вопреки распространенному клише, церковное возрождение началось еще в довоенные годы и потому не являлась прямым следствием военной катастрофы и перспективы демонтажа режима в 1941 г. Еще с середины 1930-х гг. прослеживается тенденция возвращения в епархальные ведомства изъятых прежде из патриархии храмов. Проводится историографическая переоценка миссии христианства в пользу признания значительного вклада внесенного православной церковью в становление древнерусской национальной культуры и в отражение внешней агрессии со стороны иноверцев. [...]

Этническая парадигма мифологического сознания традиционалистских сообществ, построенная на корпоративной замкнутости (архетип «железного занавеса») и инфернализации образа «чужака» (архетип «пятой колонны») была извлечена из глубинных пластов коллективной памяти для политической реализации в процессе сталинской мобилизации. Сталин идентифицировал себя с русской, а не с грузинской национальной культурой, осуществляя политику по замене интернационалистских приоритетов на русофильские ориентиры.

При рассмотрении феномена «консервативной революции» 30-х через призму методологии «вызов-ответ» происхождение национал-большевизма объясняется по принципу движения маятника, антагонистического последствиям послеоктябрьской русофобии. Девиз «Пальнем-ка пулей в Святую Русь» или «Задерем подол матушке-России» сменились парадигмой национального нарциссизма и подсознательным стремлением к реваншу над космополитическим лобби разрушителей устоев. И, вновь, процесс был гораздо более масштабным, чем только отражение свойств какой-то одной фигуры. Сталин отражал движение масштабов исторической трансформации  страны и мира. [...]

В сталинские годы реабилитируется идея «патриотизма», обвинение в котором прежде приравнивалось к ярлыку «контрреволюционера» (была такая формулировка: «осужден как контрреволюционер и патриот»). Испанский полигон продемонстрировал бесперспективность классовой идеологии в опыте создания «интербригад», в военном соперничестве с фашистской армией, императивом которой являлось торжество национальной идеи. Л.Д. Троцкий в духе левого профетизма предсказывал будущее столкновение СССР и Германии, как новое издание Гражданской войны классов в мировом масштабе: «Опасность войны и поражения в ней СССР есть реальность… Судьба СССР будет решаться в последнем счете не на карте генеральных штабов, а на карте борьбы классов. Только европейский пролетариат, непримиримо противостоящий своей буржуазии… сможет оградить СССР от разгрома…».

Военно-патриотическая пропаганда И.В. Сталина была сосредоточена на ином, на апелляции не к классовому сознанию пролетариата, а к национальным чувствам русской нации. Вызвавший широкий резонанс тост «За здоровье русского народа» отражал идеологические приоритеты сталинской системы. По-видимому, восприятие Руси как всей земли и народов, находящихся под властью «белого царя», оказало влияние на сталинское видение национального вопроса. Вектор кадровой политики И.В. Сталина был направлен на обеспечение преобладающего положения в институтах власти лиц славянского происхождения. На авансцену идеологического фронта выдвигаются такие фигуры как А.А. Жданов, которого митрополит С.-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев) определил как «партийного славянофила». [...]

Разгром «школы М.И. Покровского», сопровождавшийся реабилитацией «старорежимной» историографии, стал отражением феномена «консервативной революции» 30-х в сфере исторической науки. Из мест заключения в научную среду возвращается когорта историков, обвиненных прежде в монархических симпатиях, а ныне оцениваемых как классиков отечественной историографии: С.В. Бахрушин, С.К. Богоявленский, С.Б. Веселовский, Ю.В. Готье, Б.Д. Греков, В.Г. Дружинин, М.К. Любавский, В.И. Пичета, Б.А. Романов, Е.В. Тарле, Л.В. Черепнин и др. Многие из них были удостоены высших правительственных оценок... Сталин позволил себе даже выступить с кощунственной для партийной семиосферы критикой воззрений «классиков», адресовав в 1934г. письмо членам Политбюро «О статье Энгельса «Внешняя политика русского царизма»», в котором указывал на ошибочность автора в трактовке внешней политики России, как более милитаристской, чем у западных государств. В середине 1930х гг. приостанавливается издание Полного собрания сочинений Маркса и Энгельса, в связи с тем, что стал очевиден русофобский характер многих сочинений основоположников «Интернационала».

Квинтэссенцией идеологического противостояния между левой историографической школой и этатистско-почвенным направлением стал конкурс 1934-37гг. на составление лучшего учебника по истории СССР. Постановлением Совнаркома и ЦК от 1934г. осуждался отвлеченный характер преподавания истории, увлечение формационным абстрагированием и деперсонализацией прошлого.

...

ПОЛНЫЙ ВАРИАНТ ГЛАВЫ

Tags: СССР, Сталин, Центр проблемного анализа, история России
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments