О милосердии к побеждённым
Прекрасный текст Романа Носикова напомнил мне следующее.
Помню, как меня поразило то, что большинство полицаев и так называемых старост в окупированных фашистами русских селениях после войны остались безнаказанными. Продолжали вести мирную жизнь как ни в чём не бывало. Деревенские жители прекрасно знали, что вон тот или тот был совсем недавно предаталем и сдавал наших партизан немцам. Свидетели тех событий, ещё молодые и в доброй памяти, сказывали друг другу истории о том, как тот-то или тот-то наверняка настучал немцам и сдал своего соотечественника на верную смерть или отправку в лагерь. И тем не менее ничего с ними не происходило. Советская власть примерно наказала лишь немногих - тех, кто особенно отличился жестокостью и кто должен был стать символом восстановившейся справедливости. Все же остальные были прощены - и властью, и народом. Некоторые переехали в другие регионы или деревни, просто сменили место жительство и работу, но было немало и таких, кто никуда не уезжал. И все всё знали, всё помнили, но не наказывали и не вешали.
Почему? - мучило меня - почему предателям-полицаям позволили остаться безнаказанными? Откуда такое отношение к тем, кто ещё недавно предал тебя и готов был убить, прикрываясь могуществом оккупантов? Или - недоумение из той же серии - почему русские люди не позволили себе тотально мстить немцам и уничтожать их население и культуру под корень так, как это делали захватчики в России?
Ответ же очень простой и естественный для нас (мы чаще всего о нём не задумываемся и не пытаемся его сформулировать): русские никогда не приравнивали грех и человека, личность и порок, завладевший ей; для русских всегда было важно уничтожение зла самого по себе, а не его жалкого носителя. И как только враг или предатель оказывался побеждённым, слабым и ничтожным, то презрение к нему и жалость превышали чувство мщения и ненависть. Он, уже освобождённый - пусть и несамостотельно, но насильно и другими - от греха и зла, сам по себе не мог уже вызывать у русского человека злобу.
Вот и сейчас, когда я думаю о сегодняшних предателях (шендеровичах, гозманах, новодворских), которые долгие годы, прикрываясь могуществом либеральных оккупантов, обливают грязью русский народ, нашу историю, святыни, память, духовно убивают русских людей, разлагают их, то прихожу к мысли, что в случае их поражения им ведь ровным счётом ничего не будет. Народ забудет о них ровно в тот момент, когда они станут бессильными и жалкими. И никто даже не повернётся в их сторону, не глянет, каково им там, на обочине. И уж тем более никому и в голову не придёт - нет! - мстить им и злорадствовать их личной трагедии. Но абсолютное равнодушие России, на борьбу с которой они положили всю свою жизнь, будет для них ещё более невыносимым и страшным наказанием.
Ощущение этого момента, понимание истинной силы милосердия к павшим и к побеждённым врагам способно многое объяснить в русской истории. Только враги и предатели почему-то её совсем не учат и не прислушиваются к нашему народному характеру.
РМ
Помню, как меня поразило то, что большинство полицаев и так называемых старост в окупированных фашистами русских селениях после войны остались безнаказанными. Продолжали вести мирную жизнь как ни в чём не бывало. Деревенские жители прекрасно знали, что вон тот или тот был совсем недавно предаталем и сдавал наших партизан немцам. Свидетели тех событий, ещё молодые и в доброй памяти, сказывали друг другу истории о том, как тот-то или тот-то наверняка настучал немцам и сдал своего соотечественника на верную смерть или отправку в лагерь. И тем не менее ничего с ними не происходило. Советская власть примерно наказала лишь немногих - тех, кто особенно отличился жестокостью и кто должен был стать символом восстановившейся справедливости. Все же остальные были прощены - и властью, и народом. Некоторые переехали в другие регионы или деревни, просто сменили место жительство и работу, но было немало и таких, кто никуда не уезжал. И все всё знали, всё помнили, но не наказывали и не вешали.
Почему? - мучило меня - почему предателям-полицаям позволили остаться безнаказанными? Откуда такое отношение к тем, кто ещё недавно предал тебя и готов был убить, прикрываясь могуществом оккупантов? Или - недоумение из той же серии - почему русские люди не позволили себе тотально мстить немцам и уничтожать их население и культуру под корень так, как это делали захватчики в России?
Ответ же очень простой и естественный для нас (мы чаще всего о нём не задумываемся и не пытаемся его сформулировать): русские никогда не приравнивали грех и человека, личность и порок, завладевший ей; для русских всегда было важно уничтожение зла самого по себе, а не его жалкого носителя. И как только враг или предатель оказывался побеждённым, слабым и ничтожным, то презрение к нему и жалость превышали чувство мщения и ненависть. Он, уже освобождённый - пусть и несамостотельно, но насильно и другими - от греха и зла, сам по себе не мог уже вызывать у русского человека злобу.
Вот и сейчас, когда я думаю о сегодняшних предателях (шендеровичах, гозманах, новодворских), которые долгие годы, прикрываясь могуществом либеральных оккупантов, обливают грязью русский народ, нашу историю, святыни, память, духовно убивают русских людей, разлагают их, то прихожу к мысли, что в случае их поражения им ведь ровным счётом ничего не будет. Народ забудет о них ровно в тот момент, когда они станут бессильными и жалкими. И никто даже не повернётся в их сторону, не глянет, каково им там, на обочине. И уж тем более никому и в голову не придёт - нет! - мстить им и злорадствовать их личной трагедии. Но абсолютное равнодушие России, на борьбу с которой они положили всю свою жизнь, будет для них ещё более невыносимым и страшным наказанием.
Ощущение этого момента, понимание истинной силы милосердия к павшим и к побеждённым врагам способно многое объяснить в русской истории. Только враги и предатели почему-то её совсем не учат и не прислушиваются к нашему народному характеру.
РМ