russkiy_malchik

Categories:

США и Россия: кто дольше удержится на краю пропасти, тот победит

Выборы президента США 3 ноября могут не ответить на вопрос о президенте (возможно, они даже не будут признаны состоявшимися), но смогут дать ответ на другие принципиальные вопросы, в том числе относительно России, так как, возможно, откроют новую эпоху мировой истории.

Эпоху перемен из-за окончательного краха Pax Americana.

Логика противостояния США и России после резкого обострения в 2014-м свелась к изматывающему противостоянию, к испытанию на выдержку. Причём инициатива на стороне агонизирующего гегемона.

Американцы системно и повсеместно давят на Москву, используя успешные методики по развалу СССР, в расчёте на то, что нынешняя верхушка России не выдержит и предаст страну. Давление идёт как извне, так и изнутри — подрывная деятельность направлена на дискредитацию власти в глазах народа.

Кремль же все эти годы ограничивается озабоченностью и обещаниями асимметричного ответа, местами огрызается и чего-то выжидает.

Чего?

Тактика выжидания, выбранная Путиным после Русской весны 2014 года, национализации в широком смысле, имеет конструктивное объяснение именно в контексте назревающего внутри США конфликта.

Политические процессы последних лет в США и России, если их сопоставить, наталкивают на одну мысль: победит тот, кто просто сумеет дольше удержать страну под контролем при всеобщей дестабилизации.

А значит, ключевой вопрос: где раньше/позже рванёт — у нас или у них, за «большой лужей»?

Протест меньшинства и большинства

Протестные настроения в России, безусловно, растут. Это заметно не столько по иногда вспыхивающим протестам в регионах (Шиес, Хабаровск, Уфа, Куштау и др.), но по общей атмосфере разочарования и недовольства происходящим в стране.

Соцопросам их трудно уловить из-за нелюбви русских к политическому эксгибиционизму, но честный разговор с гражданами любой социальной группы покажет оппозиционность разного градуса.

Однако протест протесту рознь.

Есть протест меньшинства — откровенных западников и ведомых ими «рассерженных горожан», которые недовольны снижением потребления и разрывом с Западом.

Для них сам процесс потребления воспринимается как нечто сакральное — и ради него они готовы пожертвовать национальными интересами, государством, страной, уж тем более непонятными им традиционными ценностями и русским миром.

Сжатие ресурсов государства, особенно в период пандемии, вызывает ненависть меньшинства к государству и народу одновременно. Они требуют от власти не просто большей части национальных богатств, но прямое управление этими богатствами, как в 1990-е. Отсюда и работа над осветлением образа 90-х, представлением ельцинского времени как глотка свободы, чтобы подкупить этим молодёжь и вывести её на улицы против «кровавого режима» — такая работа идёт не только в Ельцин-центре.

Протест меньшинства оседлал недовольство бедностью и коррупцией. Но это лицемерие. Смешно, когда офисные работники с высокими зарплатами возмущаются якобы жуткой российской бедностью и тут же выступают за дружбу с Западом.

Ведь в 1990-е, когда Россия целовалась в дёсны с Западом, когда Кремль и олигархи делали всё по указке МВФ и США, именно в те годы народ попал в дикую нищету. И тут не просто совпадение, а прямая связь: наши ресурсы выкачивались на мировой рынок задарма.

Сейчас же уровень потребления «рассерженных горожан» невероятно высок для России и большинства стран мира. По сути, о бедности больше кричат те, кто вовсе не бедны, а зачастую и вовсе живут на ренту.

Столь же лицемерна якобы борьба с коррупцией, так как сам «креативный класс» питается от околобюджетных источников через разного рода ОАО и ООО по распилу, а во главе этой борьбы поставлен неоднократно судимый за воровство блогер Навальный.

В противовес этому протесту растёт недовольство большинства народа — это недовольство неравенством. Не бедность как таковая является главным раздражителем — русский народ жил и в более тяжёлые времена, но при этом не роптал, если чувствовал справедливость.

В народе звучит всё сильнее требование социальной справедливости и национализации в широком смысле, то есть подчинение всех интересам страны и традиционным народным ценностям, что противоречит как раз требованию меньшинства с его статусным потреблением.

Заморозка Русской весны, процессов национализации элит, формирования традиционалистского дискурса привели к иссяканию Крымского консенсуса-2014, чем в свою очередь воспользовались манипуляторы для продвижения в обществе антивластной риторики.

Ощущение единения и рывка новой России, собирания исторических земель, которое сложилось благодаря возвращению Крыма и восстанию Донбасса, — это ощущение было постепенно растрачено и утрачено, а западники стали чувствовать себя увереннее.

С этим связаны и нежелание ряда госкомпаний работать в Крыму, и смягчившаяся внешнеполитическая риторика, и попытки использования пандемии и цифровизации в антигосударственных целях, и маргинализация нелиберальных экономистов, и развитие потребительских установок в обществе, и — главное! — откровенный провал в информационной безопасности (о чём кричит даже главный редактор RT) вкупе с либерализацией внутренней политики.


Реванш западников

Конечно, при сильной власти у Кремля есть все возможности сохранить контроль за страной и отразить нападки меньшинства: при Путине России вряд ли грозят беспорядки, как в Белоруссии или Киргизии.

Но количество граждан, настроенных враждебно к собственному государству и готовых поддержать беспорядки, растёт большими темпами и к 2024 году может достичь критической массы.

В самой власти, в приближённой к ней элите всё чаще проявляются признаки реваншизма западников.

Летом 2019 года глава РСПП Шохин откровенно сравнил нынешнюю ситуацию в стране с прелюдией к Перестройке Горбачёва: мол, тогда тоже сначала объявили программу ускорения темпов научно-технического прогресса и экономического роста. Его устами крупный капитал откровенно заявил о подготовке Перестройки 2.0.

Ряд решений госаппарата не назовёшь иначе как прелюдией к Перестройке 2.0 — они будто специально подогревают протестные настроения большинства и вызывают ощущение слабости системы у меньшинства (дела Голунова, Серебренникова и др.).

Так, кулуарная инициатива Минфина о сокращении численности и довольства Минобороны и правоохранителей на 10% явно направлена на ослабление боевого духа в армии и среди силовиков.

Сам президент полушутя свёл это к обычному желанию бухгалтеров сократить убытки, но в условиях тотального противостояния с Западом даже попытка ослабить армию выглядит как диверсия.

Из той же серии решения Минфина о корректировке статей бюджета по здравоохранению и образованию для компенсации расходов в связи с пандемией — нашли, на чём экономить.

Другой свежий пример — это безапелляционные заявления вице-премьера Татьяны Голиковой по чувствительным вопросам. Зная, как настороженно граждане относятся к переводу на дистанционное образование, она высказала твёрдую убеждённость в необходимости дистанционного обучения на постоянной основе как части образовательного процесса.

С той же безапелляционностью она поставила крест на возможности возвращения к бюджетной медицине, которая, мол, однозначно хуже страховой.

Как минимум это вопрос спорный и требует обсуждения, но что важнее — это напрямую противоречит требованию народа о социальной справедливости и задаче, поставленной президентом, по борьбе с бедностью. Что это, как не игра на обострение?

К тому же в сентябре 2020 года стало понятно, что глобалисты не готовы ждать мягкой западнизации России, Перестройки 2.0 — за отсутствием времени они готовят совсем другое.

С этой целью выведен на новый международный уровень проект «Навальный» — его травили не для того, чтобы убить как сакральную жертву, а для участия в выборах 2021 года, чтобы иметь повод не признать их и начать дестабилизацию России.

Однако Владимир Путин невероятно спокоен и даже благодушен — его большое выступление на Валдае, от которого ожидали жёсткости на уровне Мюнхенской речи, напротив, удивило показательной уверенностью и снисходительностью к врагам: «Россию беспокоит, как бы не простудиться на ваших похоронах».

Одна из причин такой уверенности очевидна — это наличие гиперзвукового оружия, которое снимает опасность внешнего нападения, а значит, и принуждения России к капитуляции.

Но можно предположить и намёк на другую причину, которая, правда, не так очевидна, — что дестабилизация в США наступит раньше, чем у нас.

Похоже, Кремль находится в ожидании «похорон» США и всего глобалистского проекта после выборов 3 ноября.

Косвенно на это указывает серия предложений Кремля Вашингтону по вопросам стратегической безопасности: о продлении ДСНВ, кибербезопасности и о РСМД в Европе.

Нельзя объяснить это ничем иным, как желанием договориться с Вашингтоном о правилах, пока есть с кем там договариваться…


США: двоевластие и гражданская война

Даже ещё год назад — при всей остроте внутриэлитного противостояния в США — такое казалось невероятным, но сейчас только ленивый не прогнозирует гражданский конфликт в Штатах после выборов в том или ином виде.

По большому счёту, этот конфликт — пусть пока не полномасштабный — уже идёт на улицах американских городов как минимум с мая.

Что такое «автономная зона» в Сиэтле, неподконтрольная законной власти и враждебная к Вашингтону, как не зачаток сепаратизма и анархии?

Что такое свержение памятников и травля всех инакомыслящих, как не украинизация, которая непременно сопутствует гражданскому конфликту?

Что такое уличные погромы под лозунгом «BLM», как не межгражданское насилие?

Причём раскол идёт внутри семей, родни, между друзьями — как это и происходит во время гражданских войн. Даже пропагандисты с BBC не могут скрыть этого в предельно толерантном репортаже о протестантской семье, где мать отчаянно поддерживает Байдена, а сын с отцом упрямо цепляются за Трампа.

17-летний Кайл Риттенхаус, которого готовы были убить леворадикалы, если бы он не убил их сам, для одних — национальный герой, для других — кровавый преступник. И примирить их не может ничто — даже образ общего врага, отчаянно создаваемого либеральными СМИ из Китая и России.

Как иначе воспринимать незаконные, вооружённые до зубов отряды ультраправых с бывшими военными, с одной стороны, и леворадикальные отряды «Антифа», «Чёрное ополчение», куда набирают строго по цвету кожи, с другой?

При деклассированной полиции, которую лишили права на насилие, именно эти эскадроны смерти будут решать на улицах американских городов, кто победил на выборах и какому президенту должен присягнуть тот или ной штат.

Не имеет значения, сколько процентов граждан проголосуют за Трампа, сколько — за Байдена, тем более что голосуют не граждане, а некие выборщики, совсем лишённые доверия в глазах американцев.

Сторонники Байдена и Трампа настолько враждебны друг другу, что даже если кто-то из них пойдёт на уступки и признает победу противника, с этим не согласятся. Одни будут считать президентом Байдена, другие — Трампа. Появятся и те, кто будет против тех и других.

Впрочем, скорее всего, откровенно гражданскую войну объявить никто не осмелится — тем более что революционных вождей до сих пор не появилось, а Трамп таким вряд ли быть захочет.

Конфликт наверняка будет нести гибридный хаотичный характер: без полномасштабных сражений, крупных регулярных частей и линии фронта, как в XIX–XX веках. Вместо этого будут хаотичные столкновения повсюду всех со всеми при растерянности официальных органов власти (их просто не станет).

Начнётся, вероятно, с массовых выступлений студентов, 40% из которых готовы выйти на протесты в случае победы Трампа.

Если же выиграет Байден, то Клинтон и Ко тут же начнут зачистку (люстрацию) инакомыслящих и неугодных по всей стране, что непременно вызовет ответную реакцию. Терять правым консерваторам нечего — иначе их будут ломать через колено с опорой на административный ресурс.

Враждебные митинги ультралевых и ультраправых при отсутствии признанной всеми единоличной власти быстро выльются в нападения вооружённых отрядов, диверсии, теракты, захваты зданий и центров связи.

Вылезут полукриминальные элементы, преступники, станут громить дома, сжигать машины, убивать людей. Затем это выльется в городские бои, партизанщину, образование независимых штатов, народных республик…

Конечно, даже сейчас в такой сценарий верится с трудом, настолько сильно представление о могуществе США как оплота мирового олигархата. Однако сами американцы готовятся к самому худшему: они массово закупают огнестрельное оружие (только в первом полугодии проданы рекордные 10.3 млн стволов) и бронируют места в специальных лагерях беженцев на случай катастрофы.

И виной тому не влияние фильмов про апокалипсис, нет, — реалии американских городов таковы, что уже сейчас любой может стать жертвой какого-нибудь отморозка с той или другой стороны.

К тому же военные стратеги и политики США давно разработали стратегию «невидимой войны» на городских улицах — вроде бы для Сирии и, возможно, России, но и с прицелом на внутриамериканский конфликт.

Так, в июле 2015 года американский спецназ провёл учения «Нефритовый шлем», учились штурмовать города на территории Аризоны, Калифорнии, Техаса, Юты, Невады и Нью-Мексико. Концепция войны в городах-миллионниках с привлечением уголовников и оппозиционеров, с зачисткой мирных жителей на вооружении у военных стратегов Вест-Пойнта.

Армия США, кстати, тоже расколота на враждебные лагеря. Верхушка генералитета обижена на Трампа и жаждет возвращения в Белый дом всех, кто против него, а среди нижних чинов много трампистов, ненавидящих неолиберальных олигархов с их чернокожими погромщиками.

К примеру, бывший советник Пентагона по политическим вопросам (при Обаме) Роза Брукс недавно создала НКО «Проект единства переходного периода» и объявила о готовности изгонять Трампа с использованием «демократически настроенных представителей армии и спецслужб».

Та же самая г-жа Брукс в 2016 году рассказывает в книге «Как всё стало войной, а военные стали всем» о тактике ведения городской (читай: гражданской) войны и её информационном прикрытии. После такого поверишь в любой сценарий.


Коллапс гегемона — шанс для России или Китая?

Представим, если всё же США покатятся в тартарары после 3 ноября: спустя несколько месяцев либо результаты так и не объявлены, либо установлено двоевластие, полиция бездействует, губернаторы не подчиняются никому (так уже во многом и сейчас), работа государственных органов парализована, на улицах беспорядки, капитал разбегается от зашкаливающих рисков, падение рынка ценных бумаг, обесценивание компаний и доллара, зашкаливаюший госдолг…

Стоит ли говорить, что это автоматически приведёт к разрешению многих конфликтов и горячих точек — от Венесуэлы до КНДР, в Сирии, Ливии, на Донбассе, в Белоруссии и Карабахе.

Лишившись поддержки США, неизбежно изменится Европа: в отсутствие достаточных ресурсов и централизации она станет метаться между Россией и Китаем и охотно пойдёт на сотрудничество с тем и другим.

Нужно ли говорить, что на Украине и в лимитрофных странах СНГ западники моментально перекрасятся в больших друзей Москвы и Пекина.

Произойдёт глобальная переоценка и настоящая перезагрузка всей Великой шахматной доски. Слегка перефразируя Путина, то, что сегодня кажется невозможным, завтра станет неизбежным.

Красиво? Да.

Но знаете, я не верю в такое везение. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Впрочем, так ли уж хорошо? Ведь дестабилизация госуправления США непременно затронет армию, вразнос пойдёт гигантская военная машина Вашингтона, а значит, и контроль за ядерными силами — это почти шесть тысяч ядерных боеголовок, второй по количеству арсенал в мире.

Что делать с ядерным оружием США в условиях двоевластия, тем более гражданской войны?

Если задуматься над этим, то понятна обеспокоенность Кремля и активные предложения Путина по стратегической безопасности. Как обезопасить мир от угрозы задействования ЯО в условиях хаоса управления в США? Либо ввести внешнее управление ракетным оружием США, либо ликвидировать весь ядерный арсенал под контролем Штатов. Но это сопряжено с огромными трудностями, сейчас их даже сложно представить.

И потом — строить планы развития такой страны, как Россия, исходя из ожиданий того, что труп врага сам проплывёт по реке, слишком самонадеянно и неперспективно. Это означает отказ от инициативной политики, от созидания будущего исходя из собственного видения, каким должно быть идеальное мироустройство.

При такой тактике даже крушение США не приведёт к отказу от неолиберального проекта и самостоятельному развитию России — мы продолжим быть в зависимости от навязанных ценностей, пытаясь удержать или воссоздать неолиберальную парадигму, но только без США.

А вместо старого центра «свободного рынка» уже активно предлагает себя в качестве нового центра Китай. И если кто-то надеется, что китайцы в роли мирового гегемона, смотрящего за большой фабрикой потребления, намного лучше, чем США, тот сильно ошибается.


Эдуард Биров, ForPost

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.